Николай Анатольевич Сапон. Нейрохирург, жизнелюб, философ
Под редакцией академика НАМН Украины Евгения Педаченко

 

Левша

Анатолий Булавка

Физик, кандидат биологических наук, член Международной федерации журналистов, Институт нейрохирургии им.акад. А.П.Ромоданова НАМН Украины, Киев

Я не знаю, сколько научных статей у Николая, не помню тем кандидатской и докторской диссертации, хотя видел, но не помню, латынь проклятая, не понимаю и не запоминаю. Знаю его хорошо как товарища, интересного собеседника и замечательного человека.

Летом 1983 г. я пришел на работу Институт нейрохирургии. За плечами физфак КГУ и работа на опостылом «почтовом ящике».

Что могло нас подружить? Никаких, на первый взгляд, общих интересов. Коля врач, нейрохирург. Я физик, который потом стал притворяться биологом. Пересеклись мы случайно на почве жидкого азота. Я в лаборатории электронной микроскопии применял его для охлаждения образцов во время работы. Николай делал стереотаксические операции, что-то там вымораживал после тщательного прицеливания в голове у пациентов. Так что в Институте было два держателя жидкого азота – электронная микроскопия и клиника, где работал Николай. Жидкий азот – вещь летучая, он имел свойство исчезать внезапно, несмотря на то, что хранился в дюарах. Поэтому, когда клиент уже зажат струбцинами и идет прицеливание, вдруг оказывается, что азот испарился, ребята из клиники приходили в отделение электронной микроскопии одалживать его. Пока наливал азот, мы обменивались несколькими фразами. Людям свойственно любопытство к другим профессиям. Поэтому при таких разговорах и возникло взаимопонимание и общность взглядов на многие вещи. Потом, когда я узнал больше о его жизненном пути, многое стало ясно. Мы с ним одной крови. Николай левша, и я левша. Николай после школы, не поступив в институт, работал слесарем, и я тоже провалив экзамены, год работал слесарем. Я отслужил 2 года в армии до университета, он после института. У него отец умер рано, я тоже рано похоронил отца. Так что нам пришлось самостоятельно принимать решения, ставить задачи и решать их.

Как-то мне пришлось столкнуться с юным дарованием, которое с первой минуты сообщило, что он принадлежит к ТАКОЙ фамилии в Киеве, хотя собой ничего не представлял. И начал перечислять, кто дед, кто дядя и т.д. Я его немного послушал и сказал, что в Киеве я сам себе фамилия. Так вот, Николай был сам себе фамилия. Сапон. Когда начинал работать, полагался на себя. Когда я стоял во время панихиды, я понял, что Николай Сапон – ФАМИЛИЯ. Я общался с ним не по работе. Да, я знал его место в Институте и в украинской нейрохирургии, но, как сказал один классик, «вот так, дружишь и не понимаешь с кем, большое видится на расстоянии». Он сам поднял фамилию, и дай бог, она поможет в жизни и детям, и внукам. САПОН – достойная фамилия, гордитесь и дети, и внуки.

Как-то Николай пришел в лабораторию ко мне как слесарь к слесарю. Он задумал сделать приспособление для операций, такой хитрый инструмент. Изложил задачу, и мы начали рисовать. Перевели несколько листов бумаги и несколько чашек кофе, но нарисовали то, что удовлетворило Николая. Он попросил пристроить в работу и создать все это в железе. В мастерских физфака за литр спирта, оторванного мною от микроскопа, токари и фрезеровщики сделали из нержавейки хитрую деталь. Николай радостный забрал деталь и исчез в операционной. Через неделю сказал, что все работает, а еще через неделю пришел с заявкой на изобретение и попросил расписаться как соавтора. На мои отказы он ответил, что ему решать, соавтор я или нет. Так что я горжусь тем, что я что-то изобрел для нейрохирургии.

Николай очень хорошо знал литературу. Мы в школе и студентами читали одинаковые книги, и нам было о чем поговорить. У него был свой особенный взгляд на прочитанное, видел то, что я по молодости проскакивал в угоду следованию за сюжетом. Он отлично знал классику, которую многие просто проходили в школе, или читали о ней. Дон Кихот и Швейк, Дата Туташхиа и Гаргантюа, Тиль Уленшпигель и многие другие представали совсем не так, как я их видел ранее! Я перечитал некоторые книги после разговоров с Николаем, и то, что я пролетел, следя только за сюжетом, было очень интересно и глубоко.

Я по жизни боюсь людей, которые очень серьезно относятся к себе, без самоиронии, без чувства юмора.


Николай Сапон, Анатолий Булавка. Киев, 19.01.1996.

13 августа все прогрессивное человечество отмечает день левшей. Я зашел к Николаю и напомнил, что сегодня наш праздник. Мы немного пошутили по этому поводу. Это было в середине 90-х. Уже на полную силу работала Ассоциация нейрохирургов, к созданию которой Николай приложил руку, и у меня уже был некоторый опыт регистрации. Мы обсудили, что на западе существуют объединения левшей, общества, ассоциации, а в Англии создан клуб левшей, отстает Украина. Мы разработали устав Всеукраинского клуба левшей. Наметили цели, определили критерии тестирования, чтобы обезопасить себя от проникновения недостойных правшей. Вспомнили, кто из великих был левшой, чтобы в клубе развесить их портреты, кто из нынешних известных украинцев левша, чтобы привлечь их как пиар для раскрутки клуба. Обсудили юридическую регистрацию. Прикинули, что нужны членские билеты. Обсудили возможные льготы для левшей, что такого можно потребовать у правительства. Определили цели борьбы за права левшей. Когда прикинули, что левшей около 10%, поняли, что это уже электоральная сила и проходной процент в Верховную Раду. И через несколько минут развили свой клуб в Партию левшей. В связи с перспективой выхода Партии на политическую арену, была высказана мысль о возможной узурпации власти политиками. Николай возразил, что левша не может наломать дров в силу специфики организации процесса мышления.

Анну Никифорову, которая активно участвовала в нашем собрании учредителей, взяли секретаршей. Н.А. Сапон провел тестирование и определил, что она, хоть и правша, но ведущий глаз у неё – левый. Решили, что для секретарши этого достаточно.

Допив чай, мы разошлись. Но идея блестящая. Проект был разработан до мелочей, легко, шутя. Так что, если есть желание, клуб легко организовать.

Тяга Николая к изобретательности была не случайна. Опыт слесаря и леворукость делали его тем самым сказочным Левшой.

У Николая было тонкое чувство юмора, он не искал трагедию в жизни, трагичного и так много, а видел часто комедию, что помогало спокойно переносить все.

Армия делает человека философом, если он не сходит с ума или не спивается, и дает ему способность с некоей отстраненностью смотреть на глупости, которые происходят вокруг нас. Принимать общепринятые маразмы как данность и часть пейзажа, не заморачиваясь, и не тратить на это силы.

Когда уходит кто-то из друзей, невольно прикидываешь, а сколько их всего по жизни, и понимаешь, что их пересчитать – хватает пальцев одной руки. Я хочу сказать, что их не становится меньше, уходя, они остаются друзьями, и счет не меняется. Друг остается другом и после смерти.


Flag Counter